Око Мира. Роберт Джордан.

- Ладонь крепче стиснула грубую кожу рукояти. Я просто хочу, чтобы Тэм был моим отцом. Ранд с шумом сунул меч в ножны. - Все равно у меня нет этих нескольких недель.

- Значит, ты не передумал?

- А вы? - На лице Лана, похожем на обтесанный камень, не дрогнул ни один мускул. - Вы что, попытаетесь остановить меня? Или Морейн Седай?

- Ты волен поступать как хочешь, овечий пастух, или же так, как сплетется для тебя Узор. - Страж выпрямился. - Сейчас я оставлю тебя.

Ранд повернулся, глядя вслед уходящему Лану, и увидел стоящую неподалеку Эгвейн.

- О чем ты не передумал, Ранд? Он подхватил рубашку и куртку, внезапно почувствовав озноб.

- Я ухожу, Эгвейн.

- Куда-нибудь. Не знаю. - Ему не хотелось встречаться с девушкой глазами, но он никак не мог перестать смотреть на нее. В ее волосы, волной падающие на плечи, были вплетены цветки дикого шиповника. Плащ на Эгвейн был запахнут - темно-синий и вышитый по краям тонкой полоской белых цветков, на шайнарский манер, и соцветия на бортах прямой линией поднимались к лицу. Они казались не бледнее щек девушки; а глаза ее были большими и темными. - Подальше куда-нибудь.

- Я уверена, Морейн Седай не понравится, что ты просто возьмешь и уйдешь. После... после того, что ты совершил, ты заслуживаешь хоть какой-то награды.

- Морейн даже не знает, что я вообще жив. Я сделал что она хотела, и с этим покончено. Когда я к ней пришел, она даже разговаривать со мной не стала. Нельзя сказать, чтобы я старался сдружиться с ней, но она сторонится меня. Ей не будет дела до того, уйду ли я, и мне все равно, понравится это ей или нет.

- Морейн еще не совсем поправилась, Ранд. - Девушка помолчала. - Мне нужно в Тар Валон, для обучения. Найнив тоже туда отправляется. И Мэта еще нужно исцелить от уз того кинжала, и Перрину хочется взглянуть на Тар Валон, прежде чем он уйдет... куда-нибудь. Ты можешь пойти с нами.

- И каждую секунду ждать, что какая-нибудь Айз Седай - не Морейн - раскроет, кто я есть, и что меня немедля укротят? - Тон Ранда стал грубым, почти язвительным; со своим голосом он не совладал. - Этого ты хочешь?

Ранд понимал: никогда он не сможет сказать Эгвейн, как благодарен ей за то, что она ни мгновения не колебалась с ответом.

- Ранд, ты же не боишься... - Они были одни, но девушка огляделась вокруг и все равно понизила голос. - Морейн Седай говорит, что ты не должен касаться Истинного Источника. Если ты не коснешься Саидин, если ты не будешь пытаться управлять Силой, тебе ничто не грозит.

- О-о, я никогда в жизни не коснусь этого. Нет, даже если придется вначале руку себе отрубить. - А что, если я не смогу удержаться? Я никогда не пытался управлять ею, даже у Ока. Что, если я не смогу остановить себя?

- Ты пойдешь домой, Ранд? Твоему отцу, должно быть, очень хочется повидаться с тобой. Даже Мэтов отец наверняка страсть как хочет снова увидеть сына. На следующий год я возвращусь в Эмондов Луг. Хотя бы ненадолго.

Ранд провел ладонью по эфесу меча, кожей ощущая бронзовую цаплю. Мой отец. Дом. О Свет, как мне хочется увидеть...

- Нет, не домой.

Куда-нибудь туда, где не окажется людей, которым можно будет причинить зло, если я не смогу удержать себя. Туда, где буду один. Неожиданно юноша почувствовал, что на балконе холодно, совсем как в снежном сугробе.

- Я собираюсь уйти, но не домой. - Эгвейн, Эгвейн, почему ты должна стать одной из них... Он обнял девушку и прошептал, зарывшись лицом в ее волосы: - Домой - никогда.

В личном саду Агельмара, в уединенном его уголке, под сенью беседки, плотно оплетенной зелеными побегами, густо усеянными белыми цветками, пошевелилась в своем шезлонге Морейн. Осколки печати лежали у нее на коленях, а маленький самоцвет, который она изредка носила в своих волосах, сверкая, волчком крутился на золотой цепочке, свисающей с кончиков ее пальцев. Слабое голубое свечение, окружающее камень, постепенно исчезло, и улыбка тронула губы Морейн. Сам по себе этот камень не имел никакой силы, но первое, что она научилась делать с помощью Единой Силы, еще девочкой, в Королевском Дворце в Кайриэне, - использовать камень, чтобы слышать разговоры людей, когда те полагают, что они слишком далеко и услышать их нельзя.

- Да исполнятся Пророчества, - прошептала Айз Седай. - Дракон - Возродился!